Я забыла сказать главное

Как мама новоиспеченного пятиклассника, только покинувшего начальную школу, я шла на первое в учебном году собрание с особым трепетом. Хотелось поделиться впечатлениями о новой жизни сына, услышать мнение классного руководителя о взаимоотношениях в классе, проблемах, первых успехах и неудачах. И остальные родители пришли такие же, немного взволнованные и торжественные, заготовив свои вопросы.

Чтобы костюмчик сидел

– Кто будет вести протокол? – строго спросила Маргарита Павловна, наша новая классная, обозревая нас пристальным взглядом. Поднялась рука добровольца. – Сегодня нам предстоит подписать много бумаг, так что задержимся надолго.

И понеслось!

Сначала мы выслушали положение о школьной форме и расписались в соответствующем бланке.

– И не удивляйтесь, если ваш ребенок будет отправлен домой за нарушение школьного дресс-кода, – предупредила Маргарита Павловна. – Допускается только темно-коричневая форма с однотонными блузками или сорочками.

– А можно моему Саше доносить в этом году темно-синий костюм? – осмелилась спросить Татьяна, воспитывающая сына одна. – Он еще ему впору, не хотелось бы тратить деньги на новый.

– Ну, раз Саша еще не получал замечаний за костюм, значит, можно, – милостиво разрешила учительница.

– Мою Любу грубо отругала учительница по музыке за серый жилет, – шепчет мне на ухо соседка, мама первой ученицы класса. – Дома она сильно плакала. А ведь жилет стоил около тысячи рублей! Неужели придется покупать новый?

Пока мамы расписывались в бланке, я вспомнила недавний разговор с мужем. «Ты случайно не знаешь, в соседней школе кто-то умер?» – спросил он. На мое замешательство пояснил: «Смотрю сегодня, выходят из школы все в черном. Мне прямо не по себе стало, подумал: что-то случилось». Объясняю мужу, что черный цвет – фирменный стиль этой элитной школы. «Да неужели нельзя комбинировать его с другими цветами: голубым, серым?! Это же ужасно выглядит».

Тем временем на собрании оживленно обсуждается, можно ли Грише Петрову и дальше ходить в жилете с ромбами или признать эти ромбы противозаконными и нарушающими школьный дресс-код. Чуть только страсти по поводу ромбов и еще чьих-то крапинок на жилете улеглись, Маргарита Павловна явила миру новый документ – режим работы нашего учреждения.

– Кто хочет, может ознакомиться, – потрясла она в воздухе объемной пачкой листов. Родители отреагировали без энтузиазма. – Тогда распишитесь.

Пока мы ставим свои подписи, классная перечисляет, чем нашим детям грозит нарушение сего документа. Опоздание к первому уроку – расстрел (шутка), лишение дневника; пропуски более двух дней без справки от врача приравниваются к прогулам.

– Родители, относитесь к посещаемости серьезно! Начальная школа кончилась. Впереди у нас ГИА! – заклинает Маргарита Павловна.

Я-то грешным делом думала, что впереди у моего сына минимум пять лет, наполненных новыми знаниями, впечатлениями, дружбой.

Как-то сразу приунывшим родителям Маргарита Павловна демонстрирует очередной бланк, в котором мы должны оставить автограф.

Бабушка вне закона

– Есть ли среди наших детей такие, кто проживает с бабушками-дедушками? – она пристально обводит взглядом ряды поникших родителей. – Вы знаете, что согласно Семейному кодексу РФ законными представителями детей являются родители. Поэтому, если кто-то из детей живет отдельно от них, я обязана уведомить об этом органы опеки и попечительства. И еще предупреждаю вас: на собраниях я буду говорить только с родителями, законными представителями детей. Члены семьи старшего поколения пусть не приходят: у них свои, во многом устаревшие понятия о жизни.

– В вечернее время я не смогу посещать родительские собрания, – разрезает тишину громкий голос мамы Любы. – Я работаю. А моя мама, то есть бабушка Любы, прекрасно все поймет и мне передаст. Для личных встреч прошу вас оставлять записи в дневнике.

Потом мы дружно расписываемся и сдаем деньги за охрану школы, за уборку класса, сразу аж за целый год.

– А в наше время мы сами убирали класс, – говорит одна из мам. – Что мешает и нашим детям поступать так же?

– Что вы?! – почти испуганно восклицает Маргарита Павловна. – Теперь, если на мою просьбу стереть записи с доски ученик откажет, я не имею права настаивать. Использовать детский труд запрещено!

О главном

Так постепенно мы приблизились к кульминации нашего собрания. Сменив тон с назидательного на преисполненный неизбывной печали, Маргарита Павловна сообщила, что в нашем классе никуда не годный линолеум и старая мебель. На новый линолеум предлагалось сдать по тысяче рублей с каждого ученического носа. Родители хранили гробовое молчание. И тогда (о чудо!) лицо Маргариты Павловны просияло и она произнесла самым приятным голосом:

– Я совсем забыла сказать главное: ваши дети замечательные!

Родители заулыбались и как-то подозрительно быстро согласились сдать по тысяче рублей на линолеум. Потом, уже по своей инициативе, мы сбросились на День учителя и познакомились с первыми оценками наших отпрысков.

После полутора часов обсуждения столь насущных воп росов, как форма, линолеум и уборка класса, как-то язык не поворачивался затронуть иные сферы школьного бытия: взаимоотношений между учениками и новыми учителями, самочувствия детей в среднем звене школы. Все собрание я напрасно ждала, когда же наша многоопытная классная обратится с вопросами: «Что вас волнует? Что, может быть, настораживает? С какими трудностями столкнулись дети? Давайте обсудим и решим, что можно сделать в конкретной ситуации». Но, видимо, это было что-то из области фантастики. Грешным делом, я даже подумала, что нам досталась плохая учительница, но нет, поговорив с родителями из других классов и школ, я убедилась, что и там на первом месте – сборы на неиссякаемые нужды школы и заполнение многочисленных документов чисто формального характера.

Через газету попытаюсь выразить родительские тревоги. Нас волнует та истерия с ГИА и ЕГЭ, которая заставляет наших детей чуть ли не с первого класса переживать за исход этих экзаменов. Дети растут в очень стрессовой атмосфере, постоянного страха куда-то опоздать, что-то не сдать, что-то забыть. Нас тревожат невозможно тяжелые рюкзаки с учебниками, вес которых противоречит физиологическим возможностям детей. Тревожит такая ранняя первая смена с 8.00, когда на улице темно, холодно и страшно, а мозг все еще дремлет. Нас волнует, что дети практически выбиваются из сил, стараясь поспеть подготовить многочисленные домашние задания по разным предметам, проекты. И, конечно, нас, родителей, расстраивает, когда учителя превращаются из знатоков детских душ в каких-то бюрократов, функционеров, озабоченных, в первую очередь, соблюдением формалистских циркуляров и бесконечными сборами денег.