Осыпающаяся гармония

В минувший четверг Орёл посетила гостья, предку которой наш город обязан своим неповторимым обликом. Марина Евгеньевна Казанцева – праправнучка архитектора Иосифа Тибо-Бриньоля, академика живописи, полвека отдавшего преображению Орла во второй половине ХIX века. Сама она также художник редкой нынче специализации – прикладник. Её батики и гобелены с успехом экспонировались на недавней выставке в столице, а саму Марину Евгеньевну с её рассказом о новых генеалогических изысканиях с интересом выслушало орловское сообщество архитекторов и краеведов на творческом вечере в музее И. С. Тургенева. Праправнучка архитектора оставила свои воспоминания и полемические заметки, которые мы и публикуем.

Теперь, когда архивы страны доступны для людей, интересующихся своей родо словной, можно перепроверить и дополнить воспоминания бабушек-дедушек. За девять лет я пересмотрела множество документов в архивах Санкт-Петербурга, Москвы, Орла, Екатеринбурга, а моя дочь Анна изучала во Франции документы архивов Парижа, Нанта и Бриньоля.

Так вот, наш предок Франсуа Тибо приехал в Россию в начале ХIХ века. Франсуа был отцом будущего орловского архитектора-академика. Приехал он сам по себе: молодой человек, французский подданный, ищущий приключений и приложения своих сил в чужой развивающейся стране.

В 1804 г. Франсуа Тибо устроился на службу в дирекцию Санкт-Петербургских императорских театров сначала в качестве столярного мастера, а через несколько лет занял должность театрального машиниста-механика. Женой Франсуа Тибо стала Терезия Хольмерус – дочь немца и француженки, родившаяся в герцогстве Гольштейн на севере Германии. У Франсуа и Терезии Тибо было шестеро детей – Мария-Катарина, Фёдор, Жулиан, Пётр, Иосиф и Мария-Анна. Жулиан, Пётр и Иосиф «учились архитектуре» у профессоров Академии художеств (Г. Гонзаго и А. П. Брюллова): в ХIХ веке в Петербургской академии художеств была возможность обучения для детей небогатых родителей. Профессора архитектуры набирали группы учеников разного возраста и выполняли с их участием архитектурные заказы. Через несколько лет ученик мог выполнить задание по проектированию какого-то строения и получить звание неклассного художника архитектуры. Так поступили и братья Тибо.

Судьбы их сложились совершенно по-разному. Старший перевёлся в Москву, где в течение 10 лет был архитектором 1-го Московского кадетского корпуса. Выйдя в отставку, стал выполнять частные заказы по проектированию зданий.

Жулиана постигла преж -де временная смерть. Ещё один брат – Пётр был фантазёр и выдумщик. В своих грандиозных замыслах он не мог ограничиться только архитектурными проектами. Пётр служил управляющим частными имениями в Смоленской, Орловской и Полтавской губерниях. Какие-то архитектурные объекты ему случалось строить и перестраивать, но основное время своей жизни он отдал размышлениям об устройстве мира и человеческого общества.

Их младший брат Иосиф оказался в области архитектуры самым целеустремлённым, архитектура стала делом его жизни. Он не остался в Петербурге, а, получив звание неклассного художника архитектуры, переселился в губернский Орёл. Иосиф Тибо, бывший с рождения французским подданным, встретил бы много трудностей и препятствий в карьере архитектора в столичном Петербурге, ведь в то время – в 40-е годы ХIХ века – сменилась тенденция в отношении иностранных специалистов. Теперь они всё чаще занимали второстепенные позиции, поощрялись и продвигались русские.

Даю слово орловцам, изу чившим наследие моего прапрадеда. «…Но сохранились в нашем городке места, улочки, дома, подходя к которым, понимаешь, что они из другой эпохи, другой дух времени таится в них, другая музыка звучит… трепетно, тонко…

Гармония, нарядность фасадов, то утончённо-ажурный, то орнаментально-геометрический характер, кованое кружево дверных козырьков, тонкость в исполнении, изящный лепной рисунок стен, классические формы, мажорный характер. И всё это играет, звучит, льётся собственной симфонией. А создатель этой симфонии – удивительный, почти сказочный мастер – архитектор с необычным именем Тибо-Бриньоль». (В. Власов. «Орловская правда», 1992 г.)

«С 11 декабря 1869 г. и до самой смерти Тибо-Бриньоль исполнял обязанности орловского городового архитектора. Он был архитектором Казённой палаты, института благородных девиц, строил католический собор. Его проекты жилых деревянных и каменных домов всегда индивидуальны, предлагают простые и логичные объёмно-пространственные решения в точном графическом исполнении и художественной декоративности. В домах отражены время их создания, стиль эпохи и вкусы владельцев, при этом сохранены изящество, поэзия городских усадеб, их ансамблевость». (К. Седойкина. «Достопримечательности городского квартала»)

В конце 40-х Иосиф Францевич женился на Екатерине Петровне Фельдман – дочери петербургского ремесленника, немца. Семейное предание говорит о том, что познакомились они в Риге. У Иосифа и Екатерины родилось трое детей – Оскар, Иосиф и Евгения. Семья жила в доме-усадьбе с садом на углу Борисоглебской и Дворянской улиц, построенном по проекту Иосифа Францевича.

Оскар и Иосиф окончили Орловскую губернскую гимназию. Братья «не дружили» с латынью и поэтому не могли бы поступить, например, в университет, так что пришлось выбирать технический вуз. Осенью 1868 г. старший из братьев – Оскар приступил к учёбе в технологическом институте, но уже весной 1869 г. за участие в студенческих беспорядках был исключён и препровождён жандармами в Орёл, к родителям. Через полгода, благодаря поручительству влиятельного дяди, Фёдора Францевича Тибо-Бриньоля, высокопоставленного чиновника Петербурга, он получил разрешение вернуться и продолжить учёбу. Но с этого дня за ним был учреждён негласный надзор со стороны 3-го отделения императорской канцелярии.

Его младший брат Иосиф тогда ещё завершал свою учёбу в Орловской гимназии. В ноябре 1871 г. братья оказались втянуты в деятельность тайного общества «Благо народа», которое было организовано молодым студентом-дворянином Николаем Лутохиным и просуществовало несколько месяцев. За Оскаром теперь следят с удвоенным вниманием.

…В судьбе Оскара-юноши красота и гармония архитектурного окружения сыграли свою роль. Освоив несколько разных профессий и получив диплом земледельческого института, он решил посвятить свою жизнь архитектуре: поступил в Академию художеств, окончил её и стал архитектором. И сейчас в Петербурге сохранились четыре дома, построенных по проектам Оскара Иосифовича Тибо-Бриньоля. Это высокие, красивые здания, гармонично встроенные в городскую среду. Их ремонтируют, реставрируют.

К огромному сожалению, в Орле поступают совершенно иначе с архитектурным наследием отца Оскара – Иосифа Францевича Тибо-Бриньоля. Дома ХIХ века, построенные по его проектам, сносят, а на их месте появляются архитектурные уродцы. Местные жители с грустью говорят, что туристы всё меньше приезжают в Орёл. И я заметила, что поезд Москва – Орёл был полупустой, то же было и в гостинице «Русь», где я остановилась.

Осенью 2003 г., когда я впервые приехала в Орёл, на здании музея Тургенева висела чугунная памятная доска с именем Тибо-Бриньоля – одна на весь город. Мне сказали, что это только начало: со временем таких мемориальных досок будет больше. Приехав в Орёл в 2008 г., этой единственной доски я уже не увидела. В музее Тургенева мне объяснили, что сняли её из лучших побуждений: исправить инициалы Иосифа Францевича, изображённые как «Ф. И.».

Прошло четыре года. Памятная доска так и не возвращена на своё место…

ettv